ВОЗВРАТИВШИЕСЯ В ТАДЖИКИСТАН
Карьере на Западе они предпочли дом...
Каждый год количество людей из Центральной Азии, которые уезжают для обучения или работы за границу, увеличивается. Процент тех, кто в последующем предпочитает осесть на новом месте, также немал. Данная тенденция легко объяснима. Удивляет, скорее, другое. Есть те, кто, получив диплом престижного университета, возвращается домой.
Почему эти ребята предпочли жизни на Западе работу на родине? Что ими двигало? Что они хотят и могут дать своей стране?
Мотивы у наших героев разные, но заслуживают того, чтобы о них рассказать.

Поэтому портал о молодёжи и для молодёжи Neupusti.net запускает спецпроект о возвратившихся. Этот выпуск первый из серии. Он о молодых специалистах Таджикистана...

Комрон Раджабиен, 27 лет. Получил образование в Казахстане и Голландии
Комрон Раджабиен
– Как выбирал, где учиться?
– В Казахстан занесло потому, что меня не устраивал уровень образования здесь, в Таджикистане. Я учился в Технологическом университете и в какой-то момент – после первого года обучения – понял, что мне здесь нечего ловить и в обучении особо нечему научиться. Через год я начал искать какие-то возможности и случайным образом попал в Казахстан, где узнал за день до закрытия дедлайна о том, что есть такая программа по обмену: 100 студентов из Таджикистана едут в Казахстан, и 100 этнических таджиков из числа граждан Казахстана обучаются здесь. За день я успел собрать все документы и подать, хотя особо не надеялся, думал, это всё, фикция – просто набирают людей для…

– Массовки?
– Для массовки, да. Я прошёл, набрал хороший балл. Условия были таковы, что я должен был учиться год на курсах, и после этого – при успешном прохождении вступительных экзаменов – меня бы зачислили в вуз, который я выберу. Я выбрал КазГУ, так как это национальный вуз, интересный кампус, большие возможности, самый старый, традиционный вуз.

– Но и после этого учёба продолжилась?
– Я во время учёбы работал в одном проекте, где ООН помогал беженцам из Афганистана, которые находились в Алматы, в Казахстане. Мне посчастливилось там работать и узнать вообще – каково это быть профессионалом в международной организации, какие перспективы, какие плюсы и минусы. Поэтому я хотел возвратиться и работать в этой сфере. Я подавал подряд на всевозможные программы – такие, как «DAAD»,«UGRAD», где-то пять или шесть вариантов было. Мне приходили отрицательные ответы, кроме одного. И вся надежда оставалась на эту программу – «Erasmus».

Координатор «Erasmus» посоветовал мне подать в самый лучший вуз из этого консорциума – University of Wah. Я очень хотел, чтобы вы упомянули программу «Erasmus», по которой я прошёл, которая называется «Кассия». Координатора зовут Ева Вицме. Она очень отзывчивая – действительно хотела, чтобы каждый достойный кандидат прошёл.

– Когда вы учились в Голландии, это была ваша первая поездка за рубеж?
– Нет. Я ездил во время учёбы на Work and Travel. В Америке я был после первого курса. Потом мы ездили на разные мероприятия – в Малайзию, Казань, в Дубае были. Я также проходил стажировку в AIESEC. Это не было моим первым зарубежным опытом, но ожидания были очень высоки.

– А потом как учёба шла? Как принимали одногруппники? Проходили ли стажировку там?
– Мой университет, Вагенингенский, является одним из самых интернациональных в мире. Я вам скажу, что голландцев у нас в группе было меньшинство. В основном, были все зарубежные студенты – и Латинская Америка, и Азия, и Европа, и Америка, из Африки очень много. Разные перспективы, разные взгляды, разные возрасты. Я был самым молодым в своей группе. Были люди, которые занимали должности в мэрии столицы Эквадора –Кито. Мой однокурсник был главой департамента – мужику под сорок. Были и преподаватели вузов из Африки. Разный контингент, который давал очень интересный контент во время обсуждений.
Вагенингенский университет/Фото из открытых источников
В плане адаптации, вопреки предубеждениям, Голландия – такая скучная страна
– Скучная?
– Это моё личное мнение. В первую очередь – из-за погоды: всегда дожди, всегда туманы, всегда пасмурно. Когда только приехал и увидел людей, которые под солнцем загорали, я удивился. Я убежал от солнца, такого жаркого, палящего солнца Душанбе и, вы знаете, сам через полгода радовался солнцу – при его первом появлении, мы выходили на улицу получать витамин D. Трудности были в плане климатической адаптации. По кухне не было особых трудностей. Единственное испытание при адаптации – то, что руководство вуза очень так – предвзято – относилось к странам, «третьим» странам – нашим центральноазиатским странам, пакистанцам, африканцам, южноамериканцам: «Вы не потянете, вам нужно много работать, очень трудно... Как вы сюда попали? Слабый английский. У вас этого нет, того нет...»

А какое у вас было впечатление от системы образования в Голландии?
– Самое главное, что я хочу отметить: в Голландии наука, учёба, знания, которые даются студентам, могут быть применены в реальной жизни.

В Голландии один семестр у нас был посвящен только тому, как применять знания. Как работает система там? В университет обращаются компании с какими-то маленькими заданиями. Университет соглашается и даёт эту задачу каким-то группам маленьких студентов. Все в выигрыше. Студенты получают баллы за выполнение задания. Университет получает деньги. Клиент компании получает решённые кейсы. Здесь такого, к сожалению, нет. Я вижу в университете огромный потенциал. То, что студентов не учат, я думаю, не их вина, а вина системы, так как отсутствуют методы стимулирования

– А сейчас, когда вернулись, вы чем занимаетесь?
– Я сейчас работаю в проекте USAID по торговле и повышению конкурентоспособности. Проект региональный – в пяти странах Центральной Азии. Он. в основном, направлен на повышение экспортного потенциала пяти Центрально-Азиатских стран. Это также повышение конкурентоспособности товаров – это качество, это сертификация, это вид, это то, как представляется продукт, то, как продвигается брендовый продукт в Центральной Азии.
– У вас какие были причины вернуться обратно? Вы когда работали, учились была возможность там остаться?
– Я после Голландии вернулся в Казахстан. Работал в частной консалтинговой компании. Если вы знаете, недавно появился проект «SmArt.Point» (на фото) – я был частью той команды, которая разрабатывала концепт.
_______
SmArt.Point – это модный офис в Алматы, созданный по принципу коворкинга: предприниматели могут арендовать за приемлемую плату небольшое пространство в огромном помещении, имеющим и конференц-залы, и сцены для выступлений, и Интернет, и кофейни.
Фото: The Steppe
Сейчас я расскажу историю
Она наверняка будет вам интересна, ведь вы спрашивали про отток мозгов.
В какой-то момент у меня возникли проблемы с миграционной полицией в Казахстане. Накануне ЭКСПО –после тех террористических актов, которые в Алма-Ате в прошлым летом произошли – иммиграционная полиция начала так называемую чистку всех, кто из стран, скажем, с большим риском – Таджикистан и южнее. Я тоже попал под эту категорию. Они начали копать, искать разного рода причины, чтобы аннулировать мой вид на жительство.
В какой-то момент, это мне надоело. И я сказал: «Ну вас с этой картой! Возьмите, я отказываюсь, мне не надо!»

Работодатель был, конечно, очень был против этого. И мне предлагали переделать мой правовой статус – оформить как иностранного работника с рабочей визой.

Но я не хотел принципиально. Казахстан сам вкладывает огромное количество денег, чтобы обучать людей за границей. И тут приходит человек, который обучался на магистра в университете и работает во благо Казахстана, делает такие проекты, и меня не ценят.

Меня это обидело.
А вы планируете в ближайшем будущем свой проект, который именно на Таджикистан будет направлен? Или вы будете строить карьеру в мире корпораций, региональных или каких-то международных организаций?
– Да. Конечно, хочу. То, что я сейчас делаю, думаю, приносит намного больше пользы, чем я буду делать сам или на той же госслужбе. Потому что я сейчас делаю действительно интересные вещи для развития страны. У меня есть ресурсы, которые я могу использовать – имею в виду, со стороны работодателя. У меня есть поддержка и со стороны государства, и со стороны работодателя. Оставаясь с ней, я могу делать намного больше для страны, чем, скажем, сам. Это моя позиция на данное время.

Фарангис Умедзода, 24 года, окончила Оксфорд
Фарангис Умедзода
Расскажите немного о себе?
– Я училась не в Душанбе, сама родом из маленького городка, даже района – Ёвон, на русском – Яван, это в 60 километрах от Душанбе. Там же училась – пошла в школу в пять или в шесть лет.

В 2001 году, когда мне было 8, я впервые познакомилась с эпопеей о Гарри Поттере. С тех пор, особенно после экранизации этого фантастического романа, я стала мечтать об учебе в школе волшебства - Хогвартс. Позднее, когда я узнала, что арт-концепция школы Хогвартc основана на архитектурном стиле Оксфордского университета, и что многие эпизоды телесаги о Гарри Поттере снимались под крышей Оксфорда, я поняла, что мое путешествие в мир Оксфордского университета может начаться подобно путешествию главной героини моего любимого писателя Льюиса Кэрролла Алисы в Страну Чудес. Таким образом, некий «символизм», которые я черпала из книг, в итоге и предопределил мое стремление попасть в Оксфорд. И вот, спустя 15 лет, моя мечта материализовалась – я получила магистерскую степень в Оксфордском университете.
Я хотела уже в 5 классе стать дипломатом.
– А почему?
– Все дети моего поколения думали, что дипломат то и дело путешествует по всему миру и знает все языки мира. Это объяснение с ноткой детской наивности кажется немного смешным, но дает повод для сильнейшей мотивации.

Это мечта маленькой девочки из отдаленного городка. Не понимая сущности и призвания данной професии, я все равно мечтала. По воле судьбы, я поступила в филиал Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова в городе Душанбе. И я благодарна судьбе и Богу за такой шанс, ведь я получила огромный опыт для перестройки моего интеллектуального развития. Участие на разных международных форумах и конференциях предопределили мою дальнейшую профессиональную дорогу в Министерство иностранных дел, а также академическую дорогу в Оксфорд.

– Это тоже нелегко, да, сразу после учёбы, без опыта работы поступить в МИД?
–Не скажу, что было легко при поступлении, но система поступления справедливо распределяет "новичков" в разные управления, учитывая их навыки и академические интересы.



А как в Оксфорд попала?
- Четкая цель, трудолюбие и упрямость. Последнее, конечно, является спорным аргументом, но в моем случае, именно эта черта стала решающим «тиком» в моей анкете для поступления в Окфорд.
– Все мечтают попасть в Оксфорд, но далеко не у всех это получается

- Попасть в Оксфорд я Смогла только именно сейчас, в эпоху независимости нашей страны. Сумею сказать больше, что сейчас для нас, поколения данной эпохи, открылся широкий горизонт возможностей. При поддержке нашего Президента и благодаря продуманной стратегии нашего Правительства совместно с Правительствами развитых стран в сфере образования и просвещения молодежи, сегодня наше молодое поколение с помощью выделенных квот и стипендиальных программ может позволить себе проучиться в лучших университетах мира. Нужны лишь стремление и желание развиваться во благо родины. И одной из таких программ является престижная стипендиальная программа Правительства Великобритании - «Chevening» (Чивнинг), которая предоставила мне возможность получить незабываемый и бесценный опыт в Оксфорде.

– В Англии был какой-то культурный шок, трудно было?
– Не буду лукавить: мое академическое путешествие в Оксфорде не было столь авантюрным, как приключение героини Роулингской «поттерианы» - Гермионы. Мне было крайне тяжело как в академическом, так и в эмоциональном плане. Известно, каждый студент, поступающий в Оксфорд непоколебимо верит в своей уникальной гениальности. Таким образом, существенным испытанием для меня стало осознание того, что я никак не выделяюсь на фоне всех этих уникальных людей вокруг меня. Более того, узнав о том, что выпускниками данного курса и моей стипендиальной программы, были Беназир Бхутто (Премьер-министр Исламской Республики Пакистан, 1993-1996гг.), Друк Гьялпо (глава государства - король Королевства Бутан) и многие другие известные и влиятельные личности в мире политики, я начала больше ощущать на себе давление и страх не справиться с учебой. Всего в течение месяца от моей уверенности в себе ничего не осталось. Для меня это открытие стало поворотным моментом всего периода учебы в Оксфорде. Моментом, когда мне пришлось переосмыслить все свои дальнейшие шаги, ибо казалось, все мои «expert» знания по реализации теории «мягкой силы» Джозефа Ная (неолиберальное определение влияния «супердержав» на более маленькие страны при условиях международной политической анархии) остались в тени, и что я вовсе ничего и не знаю. Впрочем, под конец года с помощью моих профессоров и наставников, мне наконец удалось «навести порядок академический хаос» в своей голове; и определить ту тему для дипломной работы, которая стала бы определяющей для моего карьерного роста в будущем, и на которую я бы смогла в дальнейшем дать свое «экспертно-аналитическое мнение».
Оксфордский университет/Фото с сайта StudyLab

– А что ты хочешь реализовать в Таджикистане? Есть ли такие проекты?
– – Есть. Будучи студенткой в Оксфорде, я проходила практику в «Oxford Analytica». Это аналитическая консалтинговая компания (think-tank) политологического характера. Kак работает данная структура в самой Великобритании? Государственные органы и частные компании всегда обращаются к такому роду think-tank при составлении политико-аналитических обзоров. Теперь моя мечта создать такую же институт.

Это, конечно же, пока сухая и неживая идея, но я буду работать над этим проектом.


Фаридун Замонов, 27 лет, со-основатель компании Колибри
Фаридун Замонов
– Начнем, наверное, с твоего детства. Поделишься какими-то интересными моментами?
– Родился я здесь, в Душанбе. А когда мне было 5 лет, мы перебрались в Иран и три года жили там. Потому что у моего отца была работа в этой стране. Получается, в это время я начал учиться в российской школе. После первого класса мы вернулись обратно, и до 21 года я прожил у себя на родине.

– Учился в общеобразовательной школе?
– Да, была общеобразовательная российская школа. Я никогда в жизни – за исключением нескольких пар в университете – не учил таджикский, хотя на нём свободно говорю.

– Первое высшее образование где получил?
– Первое – здесь: учился в Российско-Таджикском славянском университете.

– Какая специализация?
– Менеджмент. Сначала меня очень долго уговаривали стать медиком. Потом оказалось, что очень трудно на него поступить, и придётся потратить немало денег – порядка 20 000 долларов. Потом я решил найти что-то среднее между гуманитарием и точными науками. Потому что с точными у меня вообще ничего общего нет. Решил пойти на менеджмент, так как это связано с общением, коммуникациями, управлением. Я думаю, это наиболее подходит моему характеру, как и оказалось на самом деле. Четыре года проучился здесь. Потом поступил в Санкт-Петербургский государственный университет.
– Почему именно в Питер?
– Изначально я подавал в несколько университетов. Почему сразу Россия? Не то, что бы у меня были проблемы, но я не был предрасположен к английскому или немецкому языку, чтобы поехать в зарубежные страны. Все 11 лет прошли в российской школе, следующие 4 года – тоже в российском университете. Я решил, что нужно уже посетить самую Россию, потому что образование там намного лучше, чем в Таджикистане или некоторых среднеазиатских странах. Поступил в Москву, в Высшую школу экономики, в Казань и в Питер.

Мы некоторое время с друзьями, родителями думали, а затем решили: Москва – не очень город в плане толерантности. Казань – не очень для хорошего заработка. И вот? решил поехать в Петербург.
___
Санкт-Петербургский государственный университет/Фото с сайта Diplommoskva.org
– Ты на гранте учился?
– Да, поступил сам и бесплатно.

– Как учёба в Питере пошла?
– Первый семестр – это был просто ужас. Четыре года я проучился и получил красный диплом. Не хвалюсь, но я был одним из лучших в потоке, где было около 60 студентов. А когда я видел ребят, которые знают намного больше, чем я, понял – моих знаний не хватает.

– Как ты выбрался из этого?
– Выбрался, потому что очень много занимался самообразованием – читал книжки, ходил на всякие курсы, участвовал в конференциях.

– Проходил ли ты там стажировки?
– Да, были две стажировки, но я хотел сразу устроиться на работу. У меня была учёба с 9 утра до 4 вечера, поэтому на работу практически времени не хватало. Мне просто было уже стыдно брать деньги у родителей. Если я поступил в сентябре, в декабре я начал работать, и пусть это было не по специальности. По 12 часов я работал ночью, а днём учился.

– Как ты успевал?
– Спал 3-4 часа, но зато сам себя обеспечивал. Полгода работал в ночную смену, когда стало намного легче с учёбой, перевелся в коммерческий отдел – это была сеть супермаркетов, называется «Азубка вкуса». Если ночью я работал на выкладке товаров – это просто такой, физический, труд, мне нужно было просто зарабатывать. Через полгода я уже работал по специальности, наконец-то – днём.
Человеку нужно хотя бы раз пожить одному – научиться самостоятельности.
– А предложения остаться там были?
– У нас была защита в июле 2016 года. И во главе комиссии был председатель Торгово-промышленной палаты Санкт-Петербурга и Ленинградской области. То есть, был такой принцип в системе вуза, что ни один преподаватель не должен участвовать в защите. После успешной защиты он рекомендовал меня к поступлению в аспирантуру – то есть нужно было поучиться ещё три года. Но так как я понял, что не могу здесь жить, а ещё и учиться, я решил вернуться.

– А почему ты не мог там жить?
– Самый главный фактор для меня – семья: всю жизнь я рос рядом с родителями, братьями, сестрой. Питер сам по себе – немного депрессивный город. Там очень туманно, это давило очень сильно на меня. Рядом со мной не было моих родных, целых два года я не приезжал домой, не было рядом друзей, немного не совпадали ценности с молодёжью. Это первый фактор.
Вторая причина:
на улицах я очень много и часто встречал наших таджиков, узбеков, кыргызов, казахов. Они, точнее – мы переехали в российские города и оказались немного ненужными людьми на своей родине, ничего не смогли сделать у себя на родине. Мне не хотелось, чтобы всю жизнь говорили так лично обо мне, моей семье и моих детях.
– Поэтому я решил – лучше вернусь обратно, мне будет в 10 раз сложнее, я буду поначалу в 10 раз меньше зарабатывать денег... Но, по крайней мере, я постараюсь что-то изменить у себя на родине.

– И не будет такого отношения?
– Я буду здесь чувствовать себя в своей тарелке. Никто не будет указывать пальцем, никто не будет говорить: «Ты приезжий человек, что я тебя кормлю своими налогами».

А в Финляндии ты что делал? Ты говорил, что там тоже предлагали остаться?
– В Финляндии была возможность проявить себя в учёбе и остаться, но так как был небольшой барьер в плане английского языка и плюс те же факторы, я сказал: «Нет, если в России не останусь, то в Финляндии тем более».
– Интересно. После того, как ты вернулся домой, чем занимался первое время, чем занимаешься сейчас?
– Я вернулся и первые полгода работал в туристической компании. Там была хорошая должность и возможность развития, пусть и не очень большая зарплата. Работал, в основном, в маркетинге. Мы ездили в Китай, была возможность поехать в Берлин, но через полгода я понял, что больше не получаю в этой компании новых знаний. Да, я куда-то ездил, я с кем-то знакомился, получал новый опыт общения и работы, но новых знаний мне не хватало. И всё, что мог, я сделал в этой компании.

По крайней мере, она немного изменилась в плане имиджа в интернет-среде, о ней начали узнавать больше туристов. И еще один немаловажный фактор, почему я решил больше не работать в компании, – у меня было руководство. Это, может быть, для некоторых людей хорошо, но лично для меня – не очень. Я не люблю, когда каждый день мною руководят, говорят, что я что-либо не выполнил, не успел. Ну, не люблю я быть подотчетным человеком.
Поэтому спустя три месяца после увольнения мы с ребятами, с которыми я встречался на разных проектах, решили, что будем работать вместе – и основали IT-компанию (Colibri.tj). Не скажу, что сегодня мы являемся лидерами на рынке, но мы ими будем. Мы работаем, обеспечиваем наших девяьб работников зарплатой, обеспечиваем себя и в целом компанию.

Скриншот сайта Colibri.tj
– А у тебя какие планы на ближайшие 5 лет?
– Всё, что у меня есть, связано с компанией, где я сейчас работаю. Мы все хотим быть номером один на рынке Таджикистана. И у нас есть разработанные продукты, которые заслуживают присутствия и на других рынках. В первую очередь, мы хотим выйти на Казахстан, наши соседние страны, поскольку там есть большие рынки сбыта. Так что, перспективы есть.

– А в целом каково твоё мнение о возвращения на родину, если человек имеет все шансы остаться в более комфортных условиях?
– Вот смотри, те люди, которые сейчас учатся в наших школах, университетах и при этом хотят уехать – это 100% нужно сделать, нужно уехать. Я всю жизнь рос под опекой семьи, никуда самостоятельно не уезжал, не знал, что творится за пределами страны.

А если школьник или студент, который учится здесь, планирует всю жизнь никуда не выезжать из страны – это неправильно. Когда человек уедет, проучится – два или четыре года – он уже сам для себя поймет: ему остаться там, или у него есть какие-то ценности, принципы, способные вернуть его на родину.

Если он не сможет вернуться – вообще ничего страшного. Это ни в коем случае – лично для меня – не означает, что человек предал родину и не ценит место, где он родился. Нет, это не так.

Нужно сделать всё, чтобы для нынешней молодёжи, в том числе и для нас самих, создать такие условия, когда никто даже и близко не подумает куда-то уезжать. А, наоборот – молодёжь из других городов и стран будет стремиться попасть к нам. Пусть это и не наша мечта, но такая цель у нас есть.

Автор спецпроекта Фарангиза Шукашева прошла тренинг «Мультимедийный сторителлинг» в июне 2017 года в Бишкек. Данный спецпроект создавался в рамках гранта, выданного офисом Internews в Центральной Азии по итогам упомянутого выше тренинга.