ВОЗВРАТИВШИЕСЯ В КАЗАХСТАН

Карьере на Западе они предпочли дом...
Портал Neupusti.net продолжает серию публикаций о молодёжи из Центральной Азии, которая получила образование в престижнейших университетах за рубежом, но всё же предпочла родину жизни на Западе. Данный выпуск посвящён ребятам из Казахстана
Альтаир Бирлик, 27 лет. Получил образование в Италии
Альтаир Бирлик
– Расскажи о себе.
– Мне 27 лет. Я учился в «Тамосе» (сеть частных школ в Казахстане по западной модели, – прим. ред.) всю жизнь. Нет, до 10 класса. 10, 11, 12 класс я учился в Ванкувере в Канаде. Школу там закончил (high school), потом перебрался в Лондон. Там поступил в университет, учился год. И через год, я понял, что это не моё и решил поменять специальность –улетел в Италию учиться на инженера. У меня узкая специальность по турбодвигателям.

– Ты выбрал достаточно редкую специализацию. А что повлияло на твой выбор?
– Не знаю. Мне нравилось. Я как то шёл-шёл: инженерия мне именно больше нравилась по течению. Всё. Потом, недавно, вернулся в Казахстан. С учебой у меня ничего больше не было.

– У меня вопрос – обычно я в конце его задаю, но тебе задам в начале. Почему вернулся в Казахстан? У тебя же, скорее всего, были предложения остаться там, учиться дальше, может быть, в магистратуре.
– Да, я вообще планировал учиться, собирался учиться, учиться и учиться – в учёную степень уйти. Но последний год заставлял себя учиться и когда закончил, хотел поработать не инженером. Потому что я всегда могу вернуться туда и прожить 50 лет, работая инженером где-нибудь на заводе. Хотелось что-то своё. И хотелось что-то сделать именно в Казахстане.
– Что сейчас делаешь? Каким проектом занимаешься?
– Сейчас занимаюсь зубными щётками. Хотим производство наладить зубных щёток в Казахстане. Бизнес-модель: подписка. Подписываешься, и мы тебе привозим каждые три месяца зубную щетку, зубную пасту. Хотим развиваться именно в этой индустрии, больше, дальше: зубные нити, ополаскиватели.

– Почему именно в такую сферу тебя занесло?
– Я на самом деле с детства хотел автоконцерн свой –автомобильный свой проект создать, именно свой бренд. Когда стал чуть постарше, у меня был небольшой такой фетиш с зубными щётками – мне они просто нравились. А все зубные щётки практически, которые у нас продаются, безликие. Вот Colgate или Oral-B – не поймешь, что за зубная щетка, правда, же? У них у всех маркетинговые ходы туда-сюда, кривые, косые – ничего такого в них нет.

Индивидуального?
– Индивидуального, да. Мне хотелось такую зубную щётку, которая была бы красива, минималистична, которая украшала утро твоё, когда бы ты шёл чистить зубы.
Мы казахи такой народ – всегда на всех снизу вверх смотрим: «О, европейцы! О, всё, что они делают так круто!»
А у тебя уже работает как-то проект? Налажен выпуск или сейчас на этапе формирования?
– Именно на этапе формирования. Сейчас мы на этапе поиска инвесторов. А вообще планируем на февраль.

А если бы ты мог развивать, то же самое где-нибудь в Лондоне, в Канаде. Ты нашёл бы себя?
– Да.

Но всё-таки ты вернулся сюда сыграло что-то вроде патриотизма?
– Да, конечно, патриотизм. Когда ты живешь за границей, у тебя как раз развивается патриотизм. Почему я здесь? Не знаю, я здесь вырос, здесь все мои родственники, друзья. Да и вообще – казахи мне ближе. Я много где жил и именно, как люди, мне ближе наши казахстанцы. Хотелось бы, конечно, что-то сделать для своих. И потом –здесь больше возможностей в этом плане.

– Страна возможностей?
– Да-да. Здесь ничего нет, куда ни плюнь – свободно.

– А ты скучаешь по каким-то моментам, связанным с жизнью за рубежом? Может, чего-то у нас не хватает?
– Конечно. Много чего не хватает. Но там есть плюсы и здесь свои плюсы, там есть минусы и здесь есть свои минусы. Честно, в Казахстане надоедает менталитет, наверное, наш – то есть некоторые индивидуумы совсем неприятные. Там по-другому на это смотришь.

– Что посоветуешь тем, кто сейчас принимает для себя решение: возвращаться либо остаться?
– Это зависит от каждого индивидуально. Но я так скажу: в принципе, не очень важно, где ты находишься, если ты себя комфортно чувствуешь сам по себе, то можешь хоть где этим заниматься. Тем более, если ты работаешь, если ты болеешь этой идеей, и у тебя на это время и силы уходит в основном – без разницы, где этим заниматься.

Но всё-таки почему в Казахстане? Потому что мы сейчас на такой стадии, что Казахстан пытается развиваться в каких-то таких вещах, особенно в производстве. По крайней мере, в теории правительство хочет, чтобы это всё развивалось. Поэтому, мне кажется, сейчас именно то время, когда нужно за это браться и начинать развивать. В Казахстане немного с этим мёртво было, но сейчас такое поколение активных людей – с какими-то идеями. Именно сейчас нужно браться, хвататься и менять Казахстан, потому что сейчас такое время, которое будет менять всё будущее страны

Данияр Мукитанов. 28 лет. Менеджер по образованию в Британском Совете

– Расскажи мне немного о школьных годах, кем ты собирался стать, чем занимался?
– Я учился в школе № 131 в Алматы. Всегда хотел стать президентом, и когда меня в детстве спрашивали, кем хочу быть, я так и отвечал. В детстве интересовался историей, географией – гуманитарными науками. И всегда знал, что буду заниматься какой-то государственной или общественной работой...

Учился средненько, ездил на олимпиады по истории. Занимался дебатами в школе –пять раз выигрывал чемпионат Алматы по дебатам. Потом, правда, провалился на республиканском, но это другая история...

– Первое образование ты получил в Казахстане?
– Да, я пошёл на бакалавриат в КИМЭП. Потому что, я хотел поехать в Китай учиться, так как все мои лучшие друзья поехали учиться в Шанхай вместе.

– А почему Китай все выбрали?
– Они выбрали Китай, потому как это перспективно и не так дорого. Китайский язык в будущем пригодится. И плюс – вместе поехать. Но я не поехал, потому что, мы, когда семейное совещание проводили на эту тему, решили, что лучше бакалавриат здесь, а магистратуру – уже за рубежом. Потому что за время бакалавриата у тебя налаживаются какие-то связи с людьми, с которыми ты в будущем будешь работать и общаться. А когда ты уезжаешь за рубеж, то теряешь связь с Казахстаном, и потом сложней адаптироваться здесь – после четырёх лет. По крайней мере, тогда я был ещё школьником и всего этого не понимал. На этом настаивала моя мама, и я согласился. С тех пор я об этом решении не жалею и думаю, что оно правильное.

– Во время обучения в КИМЭП, ты строил какие-нибудь планы на зарубежное образование? Куда собирался? Получилось ли так, как ты хотел? Или немного, иначе всё вышло?
– Я всегда мечтал учиться в Англии. Кстати, если бы я мог поехать в Англию на бакалавриат, поехал бы, но тогда у меня финансовой возможности не было – там дорого. Поэтому я дал себе обещание, что я в магистратуре отучусь в Англии. Но я ещё не знал, как это сделаю, просто цель такую себе поставил.

Когда я закончил КИМЭП, у меня была цель – получить опыт, поработать. Сколько я советовался, сам думал, решил, что магистратура сразу после бакалавриата – это деньги на ветер. Знания, которые тебе даёт магистратура, – это повторение бакалавриата, но с более глубоким пониманием – за счёт того, что у тебя есть опыт работы и ты можешь на практических кейсах эти знания применять. Поэтому я пошёл работать. Поработал два года, потом поступил в Корею на магистратуру по стипендии.

– Как тебе Корея? Какие впечатления?
– В Корею попал случайно, потому что хотел на магистратуру в Англию, подавал на Chevening, но туда не прошёл в тот год.
Chevening –
глобальная программа стипендий правительства Великобритании, финансируемая Министерством иностранных дел и организациями-партнёрами. Стипендия даётся в основном на один год для получения магистерской степени.
Доступна для:
к участию в программе приглашаются все желающие, отвечающие требованиям программы Chevening. В числе стран-участников: Беларусь, Россия, Украина, Молдова, Узбекистан, Казахстан, Грузия и так далее...
Требования:
  • быть гражданином страны, участвующей в программе;
  • вернуться на родину не позднее, чем через 2 года после окончания Chevening;
  • иметь степень бакалавра;
  • иметь опыт работы не меньше 2 лет;
  • владеть английским на достаточном уровне.
Включает:
  • ежемесячную стипендию;
  • транспортные расходы;
  • диссертационный грант;
  • оформления визы;
  • стоимость самого обучения.

...Параллельно подал на Корею и прошёл. Поэтому чего ожидать от Кореи, я не знал. Тебе бесплатно предлагают год пожить в другой стране и платить за твоё обучение, а в конце тебе дадут диплом магистра. Почему бы нет? Я поехал. Там очень круто, очень приятно, очень добрый народ. Мне культура более или менее знакома. На самом деле там очень комфортно. Очень международная атмосфера, куча иностранцев, огромный город, всё есть. Очень цивилизованный, культурный город, но при этом – это Азия.

– После Кореи ты опять вернулся в Казахстан?
– Здесь я чуть поработал, там, где и до этого, – Институт экологии и климата. Через полгода где-то меня пригласили в «Қәсіпқор» – государственный орган, который занимался созданием инновационной сети колледжей, профессионального технического образования (точнее – холдинг, миссией которого является всестороннее содействие процессам развития и модернизации технического и профессионального образования, – прим. ред.). И там были большие амбициозные планы – создать по аналогии с Nazarbayev University сеть колледжей по стране. Там я работал в международном департаменте, после чего я поехал в наш Атырауский нефтегазовый колледж – заместителем директора. И там отработал ещё год, поступил на Chevening и поехал в Англию.
– Где учился? Какие там были программы? Что интересного запомнилось?
– Я учился в Шеффилде. Программа «Master of leadership and management». Что интересного? В Англии, мне кажется, если сравнивать с Кореей и, тем более, с Казахстаном, всё очень сильно поставлено. Удовлетворённость студентов, всё, что тебе нужно для комфортной жизни и учёбы – всё у тебя там есть. Шикарные библиотеки и медиалабы, общежития, которые лучше, чем половина квартир в Казахстане. В целом студенческая жизнь там очень качественная и насыщенная, и образование тоже. У тебя есть все возможности. Если говорить про то, чем отличается само образование: в Англии оно самостоятельное. Тебе дают минимум лекций каких-то, а основную часть работы ты должен сам делать. Поэтому тебе приходится много самому читать, много писать. Ты пишешь сам отзывы на статьи, на чартеры. Я не могу говорить про бакалавриат, потому что на магистратуре только учился. Магистратура в Англии – это реально уровень исследователя, то есть у тебя должны быть эти навыки, критическое мышление должно быть развито. Не просто читать, а понимать ключевые моменты, основные акценты и так далее

Здание «Бриллиант», спроектированное архитекторами специально для инженерного факультета/Университет Шеффилда / Фото с сайта dezeen.com
– Если говорить о культурных аспектах, можешь параллели провести между Кореей, Англией и Казахстаном?
– В Казахстане все инфантильные, здесь люди не знают, чего хотят от жизни. Хотят, чтобы им всё дали (родители, государство, муж или ещё кто-то). Это на всех аспектах жизни откладывается. Если говорить именно об образовании, то у студентов здесь минимум инициативы, достижением считается отсидеть четыре года на скамейке, за партой и получить диплом. Хотя на самом деле, в мире такой тренд: если ты просто отсидел и получил диплом, даже если знания какие-то получил, – это ничто. То есть ты эти все четыре года должен двигаться. Ты сама прекрасно знаешь, ты должен двигаться в каких-то студенческих организациях, заниматься какими-то бизнес-проектами. Если ты, например, в этой сфере работаешь, у тебя должно быть определённое портфолио. Казахстанцы не хотят этого понимать, им это не надо. У нас такой менталитет, потому что к концу у нас кому-то что-то дают – родители помогают, куда-то устраивают.

Если говорить о Корее, корейцы очень дисциплинированы. В Корее эта норма сидеть в библиотеке до ночи, не спать, в каждой библиотеке есть душ, потому что ты здесь и спишь на этих партах, на диванах. Там тоже есть, что у них отсутствует инициатива. Но это меняется очень быстро, потому что корейское общество в целом, очень быстро сейчас меняется. В целом, они очень прилежные, усердные умные ребята. Там где не хватает инициативы, они берут прилежанием, старанием. При этом если сравнивать с Китаем, корейцы намного более креативные. Образование у них очень крутое, двигается семимильными шагами, лучшие корейские университеты, они уже все в топе мировом, идут только вверх.

Англия – это классика. Как я уже говорил, там классно умеют работать со студентами, понимают нужды международных студентов, понимают их потребности. Они умеют себя продавать, себя преподносить, знают свои сильные стороны, всегда подчёркивают очень классно. Если говорить, о самом образовании, Англия даёт превосходный международный опыт. Потому что более студенческого сообщества, чем в Англии, можно только в Америке найти, и то, скорее всего, на таком же уровне, там со всего мира, люди туда едут и это круто.

– Были ли моменты так называемого «культурного шока»?

– Конечно, такие моменты есть. Есть определенный культурный шок по возвращению, естественно, от каких-то вещей отвыкаешь, тебя удивляет, не нравится, другие наоборот тебе нравятся. Чтобы прямо свалить … я отношусь философски к жизни. Я не верю, что есть какие-то волшебные места, куда ты уезжаешь и жизнь прекрасна. Если говорить философски, счастье – оно здесь, в сердце, в душе. Человек, может быть счастливым везде, где бы не жил. И мне кажется, что у нас в Казахстане. Бывает всякое конечно, когда полиция у нас превышает свои полномочия, например. В такие моменты, мелькают мысли, почему у нас не может быть так, как в Англии, где тебе полисмен улыбнётся, дорогу покажет и не оштрафует, а скажет, что ездите аккуратнее. Но к этому, я отношусь философски, считаю, что стакан полон всегда, скорее, чем пуст. Я вижу, что в Казахстане много возможностей, хорошо развивается страна.
Я не верю, что есть какие-то волшебные места, куда ты уезжаешь и – жизнь прекрасна
- А что ты посоветуешь тем, кто думает о переезде за рубеж?
– Во-первых, образование и жизнь за рубежом – это отличный опыт, который расширяет горизонт: узнаёшь много нового и начинаешь по-другому смотреть на вещи в Казахстане. Те вещи, о которых даже не задумывался, – когда я поездил по миру по работе, по учёбе, я понял, что это неправильно в Казахстане, так быть не должно. Хотя если бы я всю жизнь в Казахстане жил, я даже не понимал, что что-то не так. Поэтому я считаю, что учиться за рубежом – это хорошо. Идёт тренд, количество студентов, обучающихся за рубежом, увеличивается. И это во всех странах. Даже в странах с лучшим образованием – как Англия, Америка – студенты оттуда всё больше уезжают в другие страны учиться. Не потому что там лучше, ты там открываешь новые горизонты, культурные связи – это хорошо. Те, кто мечтают свалить куда угодно – бессмысленно их держать. Ещё один момент глобализации: из самых лучших и комфортных для жизни стран люди всё равно уезжают.
К примеру, Новая Зеландия входит в топ-3 стран по всем параметрам: комфортность жизни, экология у них шикарная, уровень развития экономики, зарплата – всё у них шикарно. Но оттуда люди всё равно ведь уезжают.
Почему они уезжают?

Например, если ты фотограф и живёшь в Новой Зеландии, ты лучший в Новой Зеландии – но в мире ты никто, тебя никто не знает. И даже если ты более или менее прославишься, всё равно, чтобы стать крутым, тебе надо ехать в мировые центры – в Нью-Йорк, Лондон, Париж. Кто-то не справляется, они возвращаются – это всегда будет. Часть людей всегда будет уезжать в крупные центры. Для нас это – Китай, Шанхай, Москва, Лондон, Дубай. Это естественный процесс. Поэтому послание тем ребятам, которые хотят свалить куда угодно: как я уже сказал, счастливым можно быть везде. Попробовать себя стоит, за рубежом – тем более, но никогда не стоит сжигать мосты, потому что жизнь показывает, что многие люди поживут 20-30 лет за рубежом и всё равно возвращаются. У меня есть один родственник, он до старости прожил в Канаде, а потом сказал, что хочет умереть в Казахстане, чтобы его похоронили на родной земле. Вернулся в Атырау и сейчас доживает счастливо свои дни. Если говорить о качестве жизни, экология в Атырау не очень – по сравнению с Канадой. Но, тем не менее, сердце потянуло в Атырау. Поэтому сжигать мосты не надо. Мир большой, можно жить в разных странах, можно работать в казахстанской фирме и жить на Гавайях. Можно два месяца жить, два месяца жить там. Возможности сейчас открыты. Поэтому старые стереотипы: «предатель родины» или «в Казахстане всё плохо – надо уехать» – мне кажутся глупыми. Надо шире смотреть на вещи.
.

Айжан Кул-Мухаммед, 27 лет. Училась в США в George Washington University
– Расскажи о себе
– Я выросла в большой семье, нас было пятеро человек. У меня есть сестра-погодка – на 18 месяцев меня младше. В общем, мы росли как близнецы, всегда были вместе. Детьми мы были очень закрытыми, не играли во дворе, у нас не было вообще каких-то социальных навыков.

– Почему?
– Потому что мы не ходили в детский сад. Когда мы пошли в школу, у нас не было социальных навыков. Я не знала, как решать конфликты, выражать своё мнение, меня очень часто могли обидеть, я могла что-то неадекватное сказать.

Если честно, в какой-то момент мы даже неделями могли не ходить в школу, потому что во многих вопросах наши учителя были некомпетентны. Допустим, у моей младшей сестры был учитель, который говорил не «Ренессанс», а «Ресенанс». Её учительница говорила, что у человека на каждой части 24 ребра. Такие глупости, да. И в казахской школе невозможно спорить с преподавателем, потому что он сразу начинает тебя ругать. То есть ты не можешь высказывать своё мнение, не можешь аргументировать, и это не очень.

В школе я была президентом. Это была достаточно серьёзная должность, потому что у нас там были реальные обязанности. Я должна была организовать выпускной, должна была найти деньги на yearbook, который мы выпускали ежегодно, на различные школьные мероприятия, на различные спортивные секции и так далее...

Это всё во время школы было?
– Это всё было во время школы. В школе я поняла, что мне нравится заниматься социальными проектами. Для своей школьной исследовательской работы мне хотелось взять тему о проблемах женщин и детей, но я не знала что точно. Мне говорили «Пиши про голод, пиши про бедность» и так далее. Но мне это казалось слишком обширными темами. Я очень долго выбирала тему и пришла к женскому обрезанию – я вообще не знала, что такое в мире существует. Для меня это было очень странным, что два миллиона девочек ежегодно через это проходят и тысячи умирают. Что самое интересное: после написания работы нам нужно было сделать презентацию. Учителя требовали от студентов, школьников, чтобы у них было разрешение от родителей прийти на мою презентацию, послушать о женском обрезании. Я думала «Что за бред? Я же говорю о проблемах, которые происходят с девочками, которым по 4-5 лет, а тут такие здоровые люди должны получать разрешение от родителей, чтобы это послушать?» В общем, это было немного странно...
– Что было после школы?
– Потом я подала в университет. Я всегда знала, что буду учиться в Штатах. Я сделала колоссальную ошибку – подала в университеты не очень осторожно. То есть я говорила: «Хочу поступить в GW University (Университет Джорджа Вашингтона, – прим. ред.) и в такие топовые университеты», а другие университеты я как бы не очень осторожно выбирала. И один из этих университетов был «Penn State» (Университет штата Пенсильвания, – прим. ред.), и так получилось, что я не поступила ни в один из топовых университетов, в которые подавала заявку. Это был очень сильный промах для меня, потому что я была круглой отличницей, у меня был достаточно большой послужной список за школьные годы. Но это было большим уроком. Я приехала в «Penn State». В первый же день, как приехала, я знала, что там не проучусь больше года. Понимала, что обязательно переведусь. Потому что «Penn State» находился в деревне, там не было тех возможностей, что я ожидала от университета, в который хотела поступить. Первый семестр мне было легко учиться. Это был не очень хороший показатель. Я перевелась в конце первого года в GW, и там, получается, уже поняла, что буду работать в общественной сфере. На тот момент, я не знала, то ли это будет психология, то ли социология. Можно было к этому вопросу подойти с разных сторон, но мне очень повезло. В GW была идеальная программа, которая так и называется «Служение обществу? служение человечеству» – Human services.

Университет Джорджа Вашингтона/Фото с сайта университета
– Почему ты так сконцентрирована на теме служения обществу? Она тебя лично волнует?
– Во-первых, когда я училась в школе, думала, что я была такой... есть такое понятие «white man's burden» – «люди из более развитых стран». То есть я была из такой, более развитой, семьи, у меня всего было больше, чем у других людей. Возможно, я понимала, насколько всё в мире нечестно, что у меня там есть что-то, а у других людей этого нет, и я пыталась как-то что-то сделать для того, чтобы у других людей тоже были возможности. Кто-то скажет, что я чувствовала себя виноватой. На самом деле это не так – просто мне кажется, что это лотерея: кто-то рождается в хорошей семье, а кто-то рождается в нехорошей семье, но это не значит, что кто-то умнее, а кто-то глупее. Просто я знала, допустим, что есть талантливые люди, а есть люди, которым не повезло, им просто нужно помочь, и всё у них будет хорошо.

– В Штатах твоё мнение изменилось?
– Я разговаривала с огромным количеством людей – как с самими американцами, так и с приезжими. Они мне рассказывали о своей жизни, своих странах или своих communities (обществах, – прим. ред.). Я понимала, насколько мне повезло родиться в Казахстане. Я никогда не видела войны, голода, не видела каких-то вещей, которые, допустим, видели мои одноклассники из Пакистана, Афганистана, Сербии, Албании. А они прямо видели, как их родственников убивали. Они теряли. Я даже представить не могла, что это такое,
И мне казалось, что я должна как-то отплатить – стране, судьбе за то, что сложилось так хорошо, что я родилась в стране независимой, где не было кровопролития…
– Ты же работала в Штатах, можешь рассказать об этом этапе?
– В Америке работает такая система: как ты заканчиваешь международный университет, магистратуру или бакалавриат, тебе даётся возможность год работать в США. То, что я вообще попала на эту программу, не побоюсь этого сказать, – удача. Потому что ребята, которые там работали, проходили стажировку, были такие умные, что я каждый день, пока два года там находилась, себя спрашивала: «Что я тут делаю, как так получилось, как мне так повезло, что я там?» Хотя мне постоянно говорили: «Нет, ты же умная, ты заслуживаешь здесь быть».
- Так почему ты всё-таки вернулась?


– Когда я находилась там, я же работала непосредственно с нашим регионом, а я очень часто приезжала в Казахстан по работе и видела, сколько я могла здесь сделать. Я не хочу показаться какой-то суперумной, я понимала, насколько важнее были мои навыки и мои знания здесь, в Казахстане, нежели в Америке. Честно говоря, в Америке я была просто хорошим работником. Не скажу, что лучше или хуже других. То есть я была самым обычным, посредственным работником, который делал свою работу, но я знала, что вот эти знания и навыки в Казахстане сделали бы меня востребованной.

И потом у меня был такой переломный момент: в 2015 в сентябре я приехала сюда по работе и впервые за 6 лет увидела Казахстан осенью. Я забыла, как выглядит Казахстан осенью – приезжала либо летом, либо зимой, на каникулах и по работе. Когда я проезжала на машине – это было в Астане –я видела девчат с рюкзачками, нашу золотую осень. Я поняла, что не просто осень пропустила, я пропустила часть в жизни своей семьи, в жизни своих друзей. Что меня многие родственники не узнают. Я своих племянников, кузин вообще не знаю, я их последний раз видела, когда им было десять, а тут они уже школу заканчивают. Я стала такая... чужая, можно сказать, своей стране и своей семье. Это такое страшное чувство.


Как бы мне ни было комфортно в Америке, я не американка, я не белая, я никогда не буду там своей. И это абсолютно нормально, но мне было так грустно от той мысли, что, в общем, здесь я тоже как бы чужая: я не говорю на русском, постоянно перехожу на английский язык... Я совершенно не понимала реалий Казахстана – как люди здесь жили последние шесть лет. Я понимала, что мне нужно вернуться, знала, что будет большой спрос на человека, который имеет мои навыки, моё образование.

И всё произошло так быстро: я написала заявление об уходе, отработала последний месяц, быстро-быстро запаковала свои два чемодана, собаку и приехала обратно в Казахстан. Мои родители были очень разочарованы, потому что они думали, что я останусь там, буду работать там. Так круто же говорить своим друзьям «Наша дочка работает в Америке», нежели говорить, что она работает за 100 000 тенге, в вузе преподаёт.

Я приехала сюда, меня не понимали родители, друзья. Все на меня смотрели и задавали один и тот же вопрос: «Зачем ты сюда приехала? Все хотят уехать туда! Умирают, хотят уехать туда! У тебя там была рабочая виза, у тебя была работаю...Что ты, с ума сошла что ли?» Как вернулась сюда, я была буквально два дня безработная – это были выходные. В понедельник мне уже сделали предложение, и я его приняла. Я даже не стала смотреть на зарплату, которую мне предлагали, потому что знала, что если бы хотела высокую зарплату, то пошла бы в международные организации, но это не то, чем я хотела заниматься. Здесь у меня есть возможность использовать свои знания, навыки и связи для того, чтобы поменять целую область, целую социальную сферу университета, жизни людей, если это не слишком громко сказано. И мне кажется, это реально классно. Это то, чему нас обучали, то, что, мне кажется, хочет сделать каждый человек.

Автор спецпроекта Фарангиза Шукашева прошла тренинг «Мультимедийный сторителлинг» в июне 2017 года в Бишкек. Данный спецпроект создавался в рамках гранта, выданного офисом Internews в Центральной Азии по итогам упомянутого выше тренинга.